– Сам я мёд не люблю, в детстве наелся. Садишься, помню, за стол: хлеба кусок, молоко парное из-под коровы и мёд свеженький с медогонки. Вкусно, сытно, но сейчас уже правда не охота!
Степан – потомственный пчеловод. Просит проявлять уважение к своему делу и называть его именно пчеловодом, а не пасечником.
– Это как, знаете, пожарные обижаются, когда их пожарниками называют. Пасечник – тот, кто пару ульев держит. Пчеловод – это серьёзно, это больше, чем работа.
На границе глухой тайги вдоль деревни Макарьевка стоит пасека семейная, что была здесь ещё до революции.
В дальнем углу за вековыми тополями родник чистый бьётся, не замерзающий, мощная жила его питает. До 90-х годов, когда зверя много было, лоси всю зиму на водопой сюда ходили. На дне родника Степан даже голубую глину находил.
Леса богаты не только медоносами добротными, но и медведями голодными. Как медосбор активный начинается, бурые тут же уши навостряют: пчёлы нектар выпаривают, шлейфом сладким заманивают.
– До прихода прогресса банки стеклянные на забор вешали, сейчас одно спасение – электропастух. И то порой подкопы мишки делают, – рассказывает Степан.
Дягиль лекарственный, кстати, здесь рос всегда, сколько Степан себя помнит. И вырастает огромным – выше 3-х метров, ствол толстый, как дубина. Местные называют его «сибирский бамбук».
Рады отправить вам дягилевый мёд с родового поместья в Солтонском районе Алтайского края!